Миссия Галковского
Jun. 7th, 2010 12:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kornevМеня всегда удивляло личностно-негативное отношение к Д.Е. Галковскому со стороны людей умных, вполне вменяемых и при этом не имеющих к автору личных обид. Очередная заметка об этой теме навела на мысль, что дело, возможно, связано с архаичным отношением людей к гуманитарному знанию. Они все еще ищут в книгах объекта для веры, «во что бы мне обратиться», вместо того, чтобы радоваться блеску интеллектуальной игры как таковому. По-видимому, где-то в глубине души люди боятся, что признание Галковского – гением означает наложение на себя обязательства «жить по Галковскому». Тогда как отношение людей, которых записывают в «упертую клаку» Галковского, как раз вполне рационально: они не хотят, чтобы негативщики отбили у яркого автора желание вести ЖЖ.
Проблема здесь не только в личности философа, которая, как и всякая яркая личность, кому-то не по нутру. Дело, скорее, в непонимании истинного места гуманитарных наук в современном обществе.
Помимо поиска истины и развлечения для экспертов, наука должна себя как-то оправдывать в практическом отношении, приносить какие-то плоды остальному человечеству. Для естественных и технических наук последнее оправдание – прогресс технологии и медицины. Для социальных наук – технологии социального планирования, полезные советы, даваемые политикам и администраторам. Для гуманитарных наук – воздействие на человеческий ум (любое: воспитательное, мотивирующее, пробуждающее, изощряющее и т.п.). При этом если в технических и социальных науках само «тело» науки, сам дискурс отделим от ее плодов, то в гуманитарных науках он полностью с этими «плодами» совпадает. Гуманитарные науки самим своим дискурсом должны быть обращены не к узким специалистам, к человечеству, т.е. к «умным дилетантам».
Это не исключает узкоспециальных статей, но это запрещает гуманитарному знанию быть тусклым и бессодержательным на уровне обобщений. Другими словами, гуманитарная мысль должна быть яркой. Если гуманитарий не умеет мыслить ярко и оригинально, то он не должен и пытаться изображать «собственное мышление». Он должен быть в услужении у более ярких авторов (снабжать их фактами и т.п.), либо должен заниматься их популяризацией (в т.ч. в качестве педагога). Любая другая позиция для него – признак никчемности. Он просто зря ест свой хлеб.
К сожалению, родовая черта отечественной гуманитарной науки – как раз засилье унылых косноязычных губошлепов, писания и речи которых не несут ничего вразумительного ни уму, ни сердцу. Исключения можно перечислить по пальцам. Понятно, что на этом фоне Галковский даже в качестве «любопытствующего дилетанта» вызывает страх и раздражение «профессионалов». Они прекрасно понимают, что Галковский, не вхожий в академические иерархии, для них не опасен. Но сам тип «яркого интеллектуала», пусть и заблуждающегося, режет им глаза, поскольку дает образец для сравнения. С другой стороны, в этой среде существует немало вполне достойных людей, которых задавило серое окружение, и которые вынуждены с ним внутренне солидаризироваться, иначе собственная судьба (необходимость сдерживать «внутреннего Галковского») покажется слишком горькой.
Проблема здесь не только в личности философа, которая, как и всякая яркая личность, кому-то не по нутру. Дело, скорее, в непонимании истинного места гуманитарных наук в современном обществе.
Помимо поиска истины и развлечения для экспертов, наука должна себя как-то оправдывать в практическом отношении, приносить какие-то плоды остальному человечеству. Для естественных и технических наук последнее оправдание – прогресс технологии и медицины. Для социальных наук – технологии социального планирования, полезные советы, даваемые политикам и администраторам. Для гуманитарных наук – воздействие на человеческий ум (любое: воспитательное, мотивирующее, пробуждающее, изощряющее и т.п.). При этом если в технических и социальных науках само «тело» науки, сам дискурс отделим от ее плодов, то в гуманитарных науках он полностью с этими «плодами» совпадает. Гуманитарные науки самим своим дискурсом должны быть обращены не к узким специалистам, к человечеству, т.е. к «умным дилетантам».
Это не исключает узкоспециальных статей, но это запрещает гуманитарному знанию быть тусклым и бессодержательным на уровне обобщений. Другими словами, гуманитарная мысль должна быть яркой. Если гуманитарий не умеет мыслить ярко и оригинально, то он не должен и пытаться изображать «собственное мышление». Он должен быть в услужении у более ярких авторов (снабжать их фактами и т.п.), либо должен заниматься их популяризацией (в т.ч. в качестве педагога). Любая другая позиция для него – признак никчемности. Он просто зря ест свой хлеб.
К сожалению, родовая черта отечественной гуманитарной науки – как раз засилье унылых косноязычных губошлепов, писания и речи которых не несут ничего вразумительного ни уму, ни сердцу. Исключения можно перечислить по пальцам. Понятно, что на этом фоне Галковский даже в качестве «любопытствующего дилетанта» вызывает страх и раздражение «профессионалов». Они прекрасно понимают, что Галковский, не вхожий в академические иерархии, для них не опасен. Но сам тип «яркого интеллектуала», пусть и заблуждающегося, режет им глаза, поскольку дает образец для сравнения. С другой стороны, в этой среде существует немало вполне достойных людей, которых задавило серое окружение, и которые вынуждены с ним внутренне солидаризироваться, иначе собственная судьба (необходимость сдерживать «внутреннего Галковского») покажется слишком горькой.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Re: раскатать ДЕГа на фактах
Date: 2010-06-07 01:23 pm (UTC)другие аргументы о грамотах
Date: 2010-06-07 01:41 pm (UTC)Re: другие аргументы о грамотах
Date: 2010-06-07 02:45 pm (UTC)1) Момент открытия: копались 20 лет, а нашли "удивительно вовремя" в 1951 году. Зная о ситуации того времени, подозрение о подделке нельзя назвать иррациональным и недопустимым.
2) Легкость подделки: поскольку береста в быту использовалась часто, то найти сами по себе древние кусочки бересты (без надписей) труда не составляет.
3) Резкий контраст с картиной "одновременных" средневековых городов, в том числе торговых республик, где грамотность была присуща только верхним слоям населения, и то не всегда.
Разумеется, эти аргументы не "доказывают", что грамоты нужно отбросить как хлам. Однако они рождают вполне рациональное сомнение, и, как минимум, желательность каких-то дополнительных объяснений, экспертиз, проверок и т.п. Может быть, какие-то из грамот - подлинные, а другие - подделки. Может, был какой-то особый фактор Х в Новгороде, который на порядок увеличивал % грамотных. Мне, субъективно, больше нравится "официальный" Великий Новгород с грамотами, чем мелкий перевалочный пункт "по Галковскому".
no subject
Date: 2010-06-09 07:57 pm (UTC)2. Попробуйте подделать. :)
3. Тут еще проще.
На самом деле, найденные берестяные грамоты, если не считать откровенной лажи - это документы 16-17 веков, если не позже. Одновременно с этим такие же берестяные грамоты находят и в Швеции, к примеру. Выходит, их тоже Зализняк фальсифицировал. :)
Вопрос в неверной датировке. Кстати, вот еще по теме: http://users.livejournal.com/_devol_/298934.html#cutid1
Очень хрупкая органика.
Date: 2010-06-10 03:03 am (UTC)А то на поверхности только очень смешное:
«Есть сведения о берестяных грамотах в Швеции XV века; их употребляли шведы и позже».
«О берестяных грамотах в Швеции 15 в. писал автор, живший в 17 столетии; известно также о позднем их употреблении шведами в 17–18 вв.»
«Их нет. Такая хрупкая органика, как береста, плохо хранится. А с Новгородом нам повезло. Там уникальные условия».
Re: другие аргументы о грамотах
Date: 2010-06-10 05:50 am (UTC)у Арциховского был дефект речи и он не любил лук.
следовательно жулик и идиот.