Консервативная снисходительность
Oct. 3rd, 2016 11:34 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kornevРоссия, даже если брать только русских и не учитывать многонациональный аспект, - это огромное и сложное общество, само существование которого зависит от множества компромиссов между социальными группами и от доминирующего «фонового» желания не доводить дело до крайностей. Попытка интенсивно гнать это общество в какую-то одну сторону, игнорируя интересы и привычки крупных социальных групп, приведет к тому, что страна «по дороге рассыпется». В лучшем случае, на внутренние трения уйдет такое количество энергии и ресурсов, что результат себя не окупит. В истории России таких примеров много.
Последний яркий пример – провоцирование, разгром и подчинение умеренно-реформистской советской оппозиции в 1993 году, в результате чего декоммунизация страны пошла «по самому быстрому и радикальному», как многим тогда казалось, а на деле - по наиболее разрушительному и проигрышному пути. В итоге даже та правящая группировка, власть которой отсчитывается с 1993 года, вынуждена была качнуть маятник в обратную сторону. Результаты «прогрессорского» 1993 года мы видим вокруг нас: в экономике и технологиях страна уже навсегда отстала от Первого мира; во внутренней политике – возвращение чуть подредактированного брежневизма; и даже международные отношения вернулись к брежневскому уровню, но без тех ресурсов и территорий, какие были в 1980 году.
В свое время все смеялись над Горбачевым с его «консенсусом», да и сам он всерьез эту идею не воспринимал и совершил множество телодвижений, ее игнорирующих. Но по факту, «от противного», мы видим, что без «консервативного консенсуса» в России не обойтись. Желание по-прогрессорски игнорировать волю огромной части общества и попытка навязывать ей что-то не путем торга и переговоров, а силой принуждения, неизбежно приводит к тому, что в выигрыше оказываются наиболее деструктивные силы, и все приходит к «разбитому корыту».
Политическому термину «консерватизм» больше всего не повезло в постсоветской России. Наши левые – более-менее похожи на левых, правые – хотя бы отчасти похожи на правых, а вот «консерваторами» весьма часто объявляли себя малолетние революционеры с нулевым жизненным опытом, стремящиеся «ломать через колено» и визионерски внедрять в реальность нечто полностью забытое, вырванное из контекста 100-летней, 300-летней или даже 1000-летней давности. Между тем, суть консерватизма исчерпывается одной фразой: «Не раскачивайте лодку». Образцовая фигура для консерватора – это римлянин Квинт Фабий Максим, который «промедлением спас государство». Любые, даже самые назревшие инновации, способные вызвать противодействие больших социальных групп, должны вводиться в жизнь настолько осторожно и постепенно, чтобы конфликт был сведен к минимуму.
При этом консерватор всегда исходит из настоящего, а не из далекого прошлого. Актуальное прошлое для консервативных устремлений – это максимум 40 лет, что еще находится в памяти дееспособных поколений и поэтому может быть (местами) действительно «сохранено и реставрировано», а не «сделано с чистого листа после полного истребления». Крайний горизонт консерватизма для нашего общества – это брежневская эпоха. Все, что было до Брежнева, это «мифологическая предыстория», и может быть возвращено к жизни только как «революционная инновация», «с чистого листа» и без какой-либо гарантии на успех.
Это не значит, что всякий российский консерватор обязан быть олдскульным брежневистом: хорошие вещи из 80-х, 90-х, из 00-х и даже из нашей современности имеют приоритетное право на консервативное попечение. Гораздо проще и эффективнее укрепить и защитить от разрушения нечто позитивно работающее здесь и сейчас, чем ремонтировать нечто уже сломанное, полузабытое и пропылившееся в чулане. Поэтому для консерватора приоритетом обладает не «возрождательство», а, собственно, «консервация»: пресечение дальнейших разрушений; борьба с «новизной ради новизны»; забота о том, чтобы необходимые для жизни новшества внедрялись осторожно, бесконфликтно и некатастрофично. Для иллюстрации, рассмотрим в этом контексте такую популярную ныне тему, как запрет абортов.
Встречал немало сторонников запрета, которые искренне приписывают себе «консервативные ценности». Видимо, вычитали это у каких-то консерваторов полувековой или столетней давности, для которых аборты – «свежее», только что свершившееся «либеральное злодейство». Но в нашей реальности люди, которые еще застали «Россию без абортов», - это пенсионеры старше 62 лет. Три поколения уже успело вырасти в представлении, что аборты - вещь разрешенная и доступная, хотя и с некоторыми ограничениями. В этих обстоятельствах запрет абортов – мера остро революционная, а не «консервативная». При этом большая часть граждан (включая и многих не одобряющих аборты) не считают эту меру необходимой, а 20-30% населения (большинство молодых женщин) относятся к ней резко отрицательно, видят в ней репрессию и попрание своих интересов.
Желание «продавить» инновационную принудительную меру, встречающую такой прием у людей, свидетельствует об установке сознания на конфликт и гражданскую войну. Свидетельствует о готовности подавлять недовольство, даже если среди недовольных оказалась та часть общества, без активного участия которой желаемые позитивные меры не могут быть осуществлены. Никто пока не научился рожать детей, кроме молодых женщин. Хорошие они или плохие, но без них в этом деле не обойтись, и с ними нужно договариваться, а не воевать. Если ваша политика «на пользу детям и рождаемости» вызывает резкое отторжение у большинства молодых женщин, и вам приходится с ними «воевать», то значит, что-то вы делаете неправильно, и лучше бы вам вообще не касаться этой темы. Иначе получится такой же абсурд, как у большевиков: «Заботу о сельском хозяйстве давайте начнем с уничтожения крестьянства!» Или: «Коммунист обязан учиться, учиться и учиться. Давайте начнем наше движение к науке и прогрессу с убийства и унижения всех образованных людей!» Каким бы злом ни казалось вам сохранение существующего порядка вещей, это все равно меньшее зло, по сравнению с подобной войной.
Еще один классический пример – отношение к одиозным, не имеющим позитивной ценности остаткам советской реальности, таким как памятники Ленину. (О позитивных элементах советского наследия – отдельный разговор). Большей части народа они безразличны, а достаточно многочисленное меньшинство их защищает. Для консерватора (любых взглядов) этого вполне достаточно, чтобы оставить эту тему в покое и не торопить процесс. В такой ситуации противоположное меньшинство должно довольствоваться малым и ограничивать свои стремления пропагандой. Причем эта пропаганда должна быть не «военной», нацеленной на мобилизацию сторонников, а предельно мягкой к противникам и равнодушным, поскольку именно последних как раз и требуется перетянуть на свою сторону. Человек, который начинает разговор с анафемствования, «со сдохните совки и ватники, и следует выкорочевать вообще все, что имеет хоть малейшую связь с СССР», тем самым не подрывает памятники Ленину, а укрепляет и увековечивает их. А самое главное – превращает проблему в неразрешимую мирными средствами и нагнетает, по этому пустяковому поводу, атмосферу гражданской войны.
Снисходительность к уже существующему и прочно устоявшемуся (даже если оно не идеально), терпимость к инакомыслящим и чувство меры – это органичные части консервативного мировоззрения. Консерватор любых взглядов готов пожертвовать любой своей «хотелкой» ради сохранения самой общественной атмосферы, ориентированной на поиск консенсуса и на предпочтение торга – принуждению, которая только и делает возможной консервативную политику. Консерватор стремится сохранить общество от избыточных, ненужных поводов для конфликта и сосредоточить сэкономленные силы на действительно важных задачах и новшествах. Такое понимание консерватизма со стороны радикалов легко находит обвинение в «трусливом оппортунизме» и «безыдейности», но Идея за этим есть, и весьма четкая: (1) переговоры и торг как метод решения политических конфликтов; (2) сведение к минимуму разрушительного эффекта от необходимых новшеств; (3) избегание тех мер, которые без особой нужды фрустрируют большие массы людей и провоцируют междоусобицу. Эта идея признается приоритетной в отношении прочих политических и идеологических предпочтений. Собственно, только вокруг этого комплекса идей и может сложиться Общество, как совокупность различных сил и интересов, желающих сосуществовать вместе. Отказ от этого разрушает общество и приводит к ситуации, когда повседневной нормой становится «двое проголосовали, и большинством голосов постановили съесть третьего». Причем в положение «съеденного третьего» в итоге попадает большинство.
Настоящие враги консерватора – это деятели и силы, которые готовы «ломать народ через колено» ради удовлетворения своих практических или идеологических устремлений. И к таким деятелям консерватор имеет право быть абсолютно безжалостным и непримиримым. Любая сила, которая «становится поперек» движения общества к выживанию, и, будучи крайним меньшинством, хочет купить себе билет в будущее за счет остальных, не может рассчитывать на «консервативную снисходительность» и на защиту «консервативного консенсуса».
Последний яркий пример – провоцирование, разгром и подчинение умеренно-реформистской советской оппозиции в 1993 году, в результате чего декоммунизация страны пошла «по самому быстрому и радикальному», как многим тогда казалось, а на деле - по наиболее разрушительному и проигрышному пути. В итоге даже та правящая группировка, власть которой отсчитывается с 1993 года, вынуждена была качнуть маятник в обратную сторону. Результаты «прогрессорского» 1993 года мы видим вокруг нас: в экономике и технологиях страна уже навсегда отстала от Первого мира; во внутренней политике – возвращение чуть подредактированного брежневизма; и даже международные отношения вернулись к брежневскому уровню, но без тех ресурсов и территорий, какие были в 1980 году.
В свое время все смеялись над Горбачевым с его «консенсусом», да и сам он всерьез эту идею не воспринимал и совершил множество телодвижений, ее игнорирующих. Но по факту, «от противного», мы видим, что без «консервативного консенсуса» в России не обойтись. Желание по-прогрессорски игнорировать волю огромной части общества и попытка навязывать ей что-то не путем торга и переговоров, а силой принуждения, неизбежно приводит к тому, что в выигрыше оказываются наиболее деструктивные силы, и все приходит к «разбитому корыту».
Политическому термину «консерватизм» больше всего не повезло в постсоветской России. Наши левые – более-менее похожи на левых, правые – хотя бы отчасти похожи на правых, а вот «консерваторами» весьма часто объявляли себя малолетние революционеры с нулевым жизненным опытом, стремящиеся «ломать через колено» и визионерски внедрять в реальность нечто полностью забытое, вырванное из контекста 100-летней, 300-летней или даже 1000-летней давности. Между тем, суть консерватизма исчерпывается одной фразой: «Не раскачивайте лодку». Образцовая фигура для консерватора – это римлянин Квинт Фабий Максим, который «промедлением спас государство». Любые, даже самые назревшие инновации, способные вызвать противодействие больших социальных групп, должны вводиться в жизнь настолько осторожно и постепенно, чтобы конфликт был сведен к минимуму.
При этом консерватор всегда исходит из настоящего, а не из далекого прошлого. Актуальное прошлое для консервативных устремлений – это максимум 40 лет, что еще находится в памяти дееспособных поколений и поэтому может быть (местами) действительно «сохранено и реставрировано», а не «сделано с чистого листа после полного истребления». Крайний горизонт консерватизма для нашего общества – это брежневская эпоха. Все, что было до Брежнева, это «мифологическая предыстория», и может быть возвращено к жизни только как «революционная инновация», «с чистого листа» и без какой-либо гарантии на успех.
Это не значит, что всякий российский консерватор обязан быть олдскульным брежневистом: хорошие вещи из 80-х, 90-х, из 00-х и даже из нашей современности имеют приоритетное право на консервативное попечение. Гораздо проще и эффективнее укрепить и защитить от разрушения нечто позитивно работающее здесь и сейчас, чем ремонтировать нечто уже сломанное, полузабытое и пропылившееся в чулане. Поэтому для консерватора приоритетом обладает не «возрождательство», а, собственно, «консервация»: пресечение дальнейших разрушений; борьба с «новизной ради новизны»; забота о том, чтобы необходимые для жизни новшества внедрялись осторожно, бесконфликтно и некатастрофично. Для иллюстрации, рассмотрим в этом контексте такую популярную ныне тему, как запрет абортов.
Встречал немало сторонников запрета, которые искренне приписывают себе «консервативные ценности». Видимо, вычитали это у каких-то консерваторов полувековой или столетней давности, для которых аборты – «свежее», только что свершившееся «либеральное злодейство». Но в нашей реальности люди, которые еще застали «Россию без абортов», - это пенсионеры старше 62 лет. Три поколения уже успело вырасти в представлении, что аборты - вещь разрешенная и доступная, хотя и с некоторыми ограничениями. В этих обстоятельствах запрет абортов – мера остро революционная, а не «консервативная». При этом большая часть граждан (включая и многих не одобряющих аборты) не считают эту меру необходимой, а 20-30% населения (большинство молодых женщин) относятся к ней резко отрицательно, видят в ней репрессию и попрание своих интересов.
Желание «продавить» инновационную принудительную меру, встречающую такой прием у людей, свидетельствует об установке сознания на конфликт и гражданскую войну. Свидетельствует о готовности подавлять недовольство, даже если среди недовольных оказалась та часть общества, без активного участия которой желаемые позитивные меры не могут быть осуществлены. Никто пока не научился рожать детей, кроме молодых женщин. Хорошие они или плохие, но без них в этом деле не обойтись, и с ними нужно договариваться, а не воевать. Если ваша политика «на пользу детям и рождаемости» вызывает резкое отторжение у большинства молодых женщин, и вам приходится с ними «воевать», то значит, что-то вы делаете неправильно, и лучше бы вам вообще не касаться этой темы. Иначе получится такой же абсурд, как у большевиков: «Заботу о сельском хозяйстве давайте начнем с уничтожения крестьянства!» Или: «Коммунист обязан учиться, учиться и учиться. Давайте начнем наше движение к науке и прогрессу с убийства и унижения всех образованных людей!» Каким бы злом ни казалось вам сохранение существующего порядка вещей, это все равно меньшее зло, по сравнению с подобной войной.
Еще один классический пример – отношение к одиозным, не имеющим позитивной ценности остаткам советской реальности, таким как памятники Ленину. (О позитивных элементах советского наследия – отдельный разговор). Большей части народа они безразличны, а достаточно многочисленное меньшинство их защищает. Для консерватора (любых взглядов) этого вполне достаточно, чтобы оставить эту тему в покое и не торопить процесс. В такой ситуации противоположное меньшинство должно довольствоваться малым и ограничивать свои стремления пропагандой. Причем эта пропаганда должна быть не «военной», нацеленной на мобилизацию сторонников, а предельно мягкой к противникам и равнодушным, поскольку именно последних как раз и требуется перетянуть на свою сторону. Человек, который начинает разговор с анафемствования, «со сдохните совки и ватники, и следует выкорочевать вообще все, что имеет хоть малейшую связь с СССР», тем самым не подрывает памятники Ленину, а укрепляет и увековечивает их. А самое главное – превращает проблему в неразрешимую мирными средствами и нагнетает, по этому пустяковому поводу, атмосферу гражданской войны.
Снисходительность к уже существующему и прочно устоявшемуся (даже если оно не идеально), терпимость к инакомыслящим и чувство меры – это органичные части консервативного мировоззрения. Консерватор любых взглядов готов пожертвовать любой своей «хотелкой» ради сохранения самой общественной атмосферы, ориентированной на поиск консенсуса и на предпочтение торга – принуждению, которая только и делает возможной консервативную политику. Консерватор стремится сохранить общество от избыточных, ненужных поводов для конфликта и сосредоточить сэкономленные силы на действительно важных задачах и новшествах. Такое понимание консерватизма со стороны радикалов легко находит обвинение в «трусливом оппортунизме» и «безыдейности», но Идея за этим есть, и весьма четкая: (1) переговоры и торг как метод решения политических конфликтов; (2) сведение к минимуму разрушительного эффекта от необходимых новшеств; (3) избегание тех мер, которые без особой нужды фрустрируют большие массы людей и провоцируют междоусобицу. Эта идея признается приоритетной в отношении прочих политических и идеологических предпочтений. Собственно, только вокруг этого комплекса идей и может сложиться Общество, как совокупность различных сил и интересов, желающих сосуществовать вместе. Отказ от этого разрушает общество и приводит к ситуации, когда повседневной нормой становится «двое проголосовали, и большинством голосов постановили съесть третьего». Причем в положение «съеденного третьего» в итоге попадает большинство.
Настоящие враги консерватора – это деятели и силы, которые готовы «ломать народ через колено» ради удовлетворения своих практических или идеологических устремлений. И к таким деятелям консерватор имеет право быть абсолютно безжалостным и непримиримым. Любая сила, которая «становится поперек» движения общества к выживанию, и, будучи крайним меньшинством, хочет купить себе билет в будущее за счет остальных, не может рассчитывать на «консервативную снисходительность» и на защиту «консервативного консенсуса».
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Советское обществоведение возрождается
Date: 2016-10-03 09:12 am (UTC)Незабываемое ощущение вызывает немеркнущий тезис о единстве общества, которого нет.
Это советский миф, которым живут все советские люди. Калёным железом совка боролась за общественное единство впику национальному - и доборолась до крушения СССР. Как с гуся вода!
Но всё равно, борьба с нацией не закончилась. И строить заединство общественной жизни совки не перестанут.
Вместо того, чтобы дать возможность обывателям искать тех общественных связей, которые им желанны в их быте, заединщики вменяют разным обществам одну цельную общественную жизнь, впрягая в неё лёд и пламень быта.
Лишь бы подавить национальное единство страны, лишь бы имитировать общественной жизнью национальную целостность, подлинную основу жизни России как целого.
no subject
Date: 2016-10-03 09:17 am (UTC)Консерватизм немыслим без религиозного и культурного наполнения; и главной ценностью он считает духовное, "сверхсозательное", непреходящее, изначально присущее народу и составляющее главную его ценность. И это вечное, и это прошлое, понесённое в сказках, а больше в вере, в Церкви, может всегда быть заново открыто и новыми поколениями и дать им надежду. ориентир и спасение.
Вы можете не соглашаться с такой установкой, право Ваше, но консерватизм - это именно она.
Вы же сводите консерватизм к позиции "как бы чего не вышло". Это не консерватизм, это простая нерешительность или простое старческое брюзжание.
no subject
Date: 2016-10-03 09:23 am (UTC)***это простая нерешительность или простое старческое брюзжание***
Идея о том, что антимонархическая революция приведет к катастрофе, в 1916 году тоже многим казалась "нерешительностью" или "старческим брюзжанием".
Re: Советское обществоведение возрождается
Date: 2016-10-03 09:25 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 09:26 am (UTC)Дальше читать не стал.
no subject
Date: 2016-10-03 09:28 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 09:35 am (UTC)Такой "консерватизм" лишь тактика, метод, который может использовать носитель той или иной идеи.
Например, либерал, считающий, что либерализм это лучшее устройство, скоро мы к нему придём, главное не спровоцировать пролов на восстание и для этого не трогать пока Ленина - "консерватор" в вашем определении. Это абсурдно.
____Идея о том, что антимонархическая революция приведет к катастрофе___
Она привела к катастрофе на "тактически" и ситуативно, а потому что Россия без Царя это катастрофа в любое время, а не только в 1916г.
Во-вашему же сейчас консерватор должен быть противником монархии и считать диаметрально противоположное консерваторам 1916г.
Или -тогда быть против Ленина, а сейчас защищать ему памятники. Вы сводите консерватизм к безыдейной, трусливой и циничной тактике, могущей служить кому угодно.
no subject
Date: 2016-10-03 09:36 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 09:43 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 09:48 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 09:59 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 10:01 am (UTC)Неудивительно, что таких "консерваторов" нет.
А в незаконченном виде - любой деятель любого лагеря может проявить в той или иной ситуации разумную осторожность. Но консерватором это его не делает.
no subject
Date: 2016-10-03 10:05 am (UTC)Я это слишком часто слышал, чтобы не признать в этом простое и очевидное: довольно типичная тряска из-за неподеленных сумм. Однако, я совершенно не понимаю, почему кучка вымирающих лузеров, неспособных и не удерживающих ровным счёт ничего (и уже раз приведших общество к фиаско), что-то там требуют, в форме некоего заочного удержания в свою пользу, под маской консенсуальных обстоятельств. Нет, этого не будет. Будут люди с социалистическими взглядами, в составе общих иерархий и организаций, но не очередные спекулянты, поигрывающие чахнущим индустриальным культурным слоем.
no subject
Date: 2016-10-03 10:07 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 10:07 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 10:12 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 10:14 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 10:19 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 10:22 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 10:39 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 10:52 am (UTC)"Избежать катастрофы" это не идея, это животный инстинкт. И то ещё, что считать катастрофой. Например, если уничтожить телевидение\совбыдлошколу\заводские конвееры\религию - это катастрофы или наоборот? А пустить Землю на топливо и построить звездолёт это катастрофа или триумф (в мягком варианте - согнать семь потов и угробить экономику за флаговтык на Юпитере)? Ответ зависит от идеи отвечающего, от его метафизического или квазиметафизического понимания добра и зла.
И никакого общества вокруг материалистической идеи сложиться не может. Хотя бы потому, что материализм не может ответить на вопрос каждого из членов, почему нельзя предать и получить бОльший материальный гешефт.
Тем более вокруг "идеи" "прожить бы как-нибудь, как раньше жЫли". Ну, колония полипов, и то не факт.
no subject
Date: 2016-10-03 11:13 am (UTC)no subject
Date: 2016-10-03 11:18 am (UTC)За идейку же "разумная осторожность бывает иногда необхдима, а иногда нужно идти на риски" все только поблагодарят Кэпа.
2) Я вне эрефянских идей общества, но не идей общества вообще. А, как монархист, я не могу не казать, что публичная политика в современном её понимании - такая же мерзость, как и демократия.
Но вы зато, видимо, в политике. Наверное, в президенты баллотироваться будете?
no subject
Date: 2016-10-03 11:27 am (UTC)Смешно наблюдать как вы на основе ложных фактов с важным видом строчите огромные простыни пустой демагогии.
Вот например, о какой ,,советской,, опозиции речь?
КПРФ что ли?
Так в ВС 1993г у них было 78 депутатов.
no subject
Date: 2016-10-03 11:29 am (UTC)Современное же старичьё ничему, кроме абортов и анекдотов про Брежнева, молодёжь научить не может, и потому презираемо.