kornev | «Начальствоугодие» и «воображаемый друг»

«Нам вечно лгут, будто классовое сознание это ненависть класса к другому классу. …На самом деле истинно классовое сознание идет от идеи - начальство надо уважать, начальству надо подчиняться. Это классовое чувство сопутствует всей истории человечества как норма. …Классовое сознание русского человека заключается в том, что перед принятием или отвержением чужой точки зрения, русский человек инстинктивно пытается понять социальный статус и степень начальствоугодия в речах собеседника. Например, марионетка Навальный не сумел создать иллюзии, будто его статус высок. Ну, явно, ниже статуса Альбац или Дворковича, а стал делать вид, будто рвется в президенты. Человек высокого статуса не обязан в речах и мыслях демонстрировать примитивное начальствоугодие, поэтому он обязан демонстрировать, что он был, есть и будет начальством, и, одновременно, тонко демонстрировать, что он не покушается в идею власти начальства в целом. Мысли его должны быть ограничены рамками его статуса. Если он будет говорить слишком умно, то его заподозрят в желании сойти за интеллигента, то есть в желании понизить свой статус. Поэтому все наши самозванцы и проходимцы производят впечатление убогости собственной мысли. Если же человек в своих рассуждениях не хочет подняться выше статуса интеллигента, то есть пытается сказать что-то умное, то его надо подавить с претензией на власть над ним, поскольку интеллигент, по нашему мнению, лицо заведомо подчиненное и без начальства существовать не может и не хочет».

И далее:

«Поскольку классовое сознание в основе своей имеет идею подчинения начальству, то классовая ненависть больше присуща верхам к низам, чем у низов к верхам. Классовая ненависть важна для буржуазии и феодалов, для партократов и бандитов как средство спайки и преодоления разобщенности. То есть, через ненависть к низам правящий класс пытается смягчить отношения внутри собственного коллектива, выработать понятия и законы, позволяющие избежать избыточных репрессий и насилия при выяснении отношений друг с другом. Даже на уровне мелкого чиновника классовая мораль проявляется в идее, что обмануть подчиненного не грех, а кинуть на бабки или иначе обмануть равного себе дело нехорошее. И эта же классовая мораль часто проявляется у ворья - только смелый ворует у миллионеров, обычный вор довольствуется воровством у среднего класса и бедняков. Воровство у миллионеров это вызов системе, воровство у бедняков нормальное поведение. Проблема классовой ненависти наверху в том, что она может подняться до вершин религиозного исступления, а вопросы конкуренции наверху никогда до конца не решит.

Классовая ненависть плавно переходит в классовое презрение, в итоге часто презрение оказывается более сильной эмоцией, чем ненависть. Ну, выехало авто на тротуар, ну, раздавил парочку обывателей, дай взятку полиции и судейским, а ненавидеть обывателей за то, что они попали под автомобиль, это для них слишком жирно. Классовое великодушие тоже часто является продолжением чувство презрения. Ну, протестует кто-то против невыплаты зарплаты или пенсий, ну, можно выкатить вперед крупнокалиберный пулемет и покосить всех, а вообще-то хрен с ними, пускай пошумят и разойдутся по домам.

Поэтому, когда нам говорят, что классовые чувства это зло, классовые чувства сеют ненависть и разрушают общество, то лгут. В реальности классовые чувства цементируют общество, причем так успешно, что общество развиваться не может. Примером тому является Китай периода Опиумных войн и масса иных обществ. Например, Речь Посполитая, коя организационно напоминает современную Россию, успешна погибла в обстановке всеобщего спокойствия. Во времена Богдана Хмельницкого и Потопа оно еще сопротивлялось. Зато после стало спокойным и ничего не смогло противопоставить разделам Польши. Инстинкт подчинения, как классового сознания, явно перевешивал инстинкт самосохранения.

Новый мировой порядок это идея торжества классового сознания в мировом масштабе, когда на смену узконациональной или узкогосударственной идеи подчинения начальству придет идея глобального подчинения глобальному начальству».

Отличительная черта гениальности в области мышления – способность открывать истинную суть простых вещей. Вещи-то простые, но самостоятельно вы будете блуждать на ровном месте, что-то смутно подозревать, но так никогда и не поймете, в чем суть. А тут Косарекс сверк фонариком – и все, целый пласт реальности прояснен. Примеры из жизни далее вы уже и сами можете подобрать. У Косарекса такого рода подсказки встречаются гораздо чаще, чем у других сетевых умников. Глупости временами тоже встречаются, необоснованные оскорбления в адрес конкретных лиц и т.п., но суть в том, что у людей, прилежно фильтрующих собственные глупости и боящихся оказаться смешными, вы и озарений таких не найдете. Если вы не читаете Косарекса от корки до корки из-за личной обиды, или потому что «о нем плохо отозвался Галковский», то делаете непростительную глупость. Галковский тоже неплох, но он «в простоте слова не скажет», все его речи – четко выверены и «сделаны». Тогда как Косарекс не боится «резать правду матку».

Что касается его рассуждений о начальствоугодии, то теперь я начинаю понимать, почему мои попытки сдвинуть некоторых русских авторов к более рациональному взгляду на наследие советского периода вызвали такую неадекватную реакцию. Просто рескрипт «бороться с советчиной до последнего русского» ими воспринимался как неотъемлемая часть некоторой начальственной позиции, знак верного угадывания «настроений и пожеланий» некоторого гипотетического «начальства».

В тему – недавние размышления Астеррота об «интеллектуальной тщете» русского общества:

«Никаких сил, способных предложить какую-л. альтернативу нет, как по причине активности эрефских спецслужб, так и по причине интеллектуальной тщеты русского общества. Взять хоть ЖЖ. В нём есть ряд достойных интеллектуалов. Каждый по-своему, но заслуживают внимания десятки авторов. Но что бросается в глаза - чем интересней автор, тем больше он одиночка. Эффект коллективного разума не возникает. Ни одна из "звёзд" ЖЖ не принимает пас от другой. Не возникает интеллектуальных консенсусов и т. о. новых дискурсов. Все дискурсы, их терминология и аксиоматика навязаны западными мозговыми центрами. И все конечные выводы заранее предрешены. …Как я уже не раз писал, подлинное мышление всегда коллективно. Разум - свойство коллектива, а не индивида. Индивидуализм ослабляет мышление, а ослабленное мышление ещё в меньшей степени способно к формированию коллективного разума. Надо ведь понять точку зрения оппонента, усилить её, опровергнуть, вернуться, найти здравое зерно и снова усилить. Для этого требуется не только сильный личный интеллект (занимающий промежуточное положение между коллективным разумом и инстинктом животного), но и высокая культура мышления (т. е. пред-вовлечённость в структуры коллективного разума)».

Собственно, я это отчетливо увидел, когда в очередной раз попытался завязать дискуссию с правым крылом наших националистов. Люди в принципе мыслят монологично, не понимают, зачем вообще нужны дискуссии, утрясание крайних точек зрения до некоторой средней, способной объединить вокруг себя значительный сектор общества. Полемика рассматривается как «наезд», ответ строится как «контр-наезд» и т.д. Правда, причины этого феномена Астерроту установить не удалось. Он видит источник зла в некоторой неправильной идеологии: «Сильнейшим разрушительным фактором для русской мысли является материализм, точнее, та его версия, что укоренилась в СССР». На самом деле проблема в поведении, в социальных инстинктах. И суть этой проблемы отлично установил Косарекс. Большинство русских интеллектуалов ведут разговор не друг с другом и прочими русскими, а, подобно Левше, обращают свои «спасительные речи» пред лицо некоторого «начальства», зачастую мифического и воображаемого (как «воображаемый друг»). Поэтому попытка полемизировать с такими авторами рассматривается ими как недопустимое вмешательство в их «прямой разговор с Небом», как попытка «заспамить» их выделенный канал общения с «небожителями».