Практический итог пусечного дела

Если абстрагироваться от эмоций и персоналий, то получаем следующее. Трех человек посадили за то, что они попытались использовать православный храм как площадку для выражения политического протеста. Парадокс в том, что теперь эта возможность закрыта не только для «анархистов со стороны», но и для самих православных. Недавно принятый репрессивный закон о митингах позволяет жестко наказывать людей даже за стихийные акции протеста, вызванные крайней ситуацией (отключили зимой тепло и т.п.) Территории храмов оставались последним прибежищем, позволявшим, при известных формальных ухищрениях, обойти этот закон. Причем руководство РПЦ могло бы в этой ситуации оставаться как бы нейтральным, позволяя клиру и прихожанам проявлять инициативу на местах. Но власти пошли на упреждение, и вместо «правильной православной паствы» послали протестовать в храм «плохих пусек», чем создали выгодный для себя прецедент.

В этом смысле привычные истолкования этого дела, видящие в нем дьявольски хитрый план по расколу оппозиционного лагеря, по дискредитации РПЦ или, наоборот, либеральной интеллигенции, мне кажутся чрезмерно усложненными. Такие игры были приняты во времена Суркова, который любил всевозможные политические художества и многоходовки. А сегодня власть действует гораздо более просто и прямолинейно, в стиле «больше трех не собираться». Теперь это «больше трех не собираться» (в политическом смысле) относится и к территории храмов.

Отнеся антипутинский протест в храме к категории «безусловного кощунства», православная общественность лишила себя возможности в будущем самой воспользоваться этой разветвленной сетью публичных площадок для оформления собственного «православного протеста». Отныне такого рода действия возможны только по прямому разрешению Патриарха, которое он, будучи плотно опекаем властями, не сможет дать даже при желании. ( Read more... )

Философия и жизненный опыт

Я заметил, что Егор Станиславович Холмогоров за последние годы существенно вырос как мыслитель, по сравнению с эпохой «атомного православия». Вот, к примеру, любопытное размышление о предпосылках буддизма, которое вполне органично смотрелось бы в черновиках Ницше. Еще интереснее у Холмогорова – отсутствие специфических «кабинетных комплексов», которые превращают даже умнейших профессиональных философов в стерилизованных попугаев, долдонящих нечто на птичьем языке ради грантов и рангов. Вот, к примеру, начало его антилибертарианской статьи на тему социальной философии:

«Для теоретического обоснования коммунитаризма достаточно 5 минут ощупывания тела голого человека, нескольких месяцев подмывания ребенку попы, а также периодических наблюдений за тем, как тупят и глупят самые умные и разносторонние люди».

С точки зрения профанного сознания, «подмывание попы ребенку» – нечто отвлекающее от философских размышлений, некая бытовая рутина, из которой человек должен вырваться, чтобы обрести полет мысли. Любого на улице остановите, и он вам ответит, как нечто самоочевидное, что творчество и бытовая рутина несовместимы. А вот Холмогоров взял и превратил вполне заурядный опыт ухода за младенцем в источник философского осмысления. Большинство людей, профессионально занимающихся философией в России, просто боятся делать что-то подобное, их жизненный опыт кажется им настолько рутинным и убогим, что они, наоборот, отсекают его от процесса мышления и способны черпать вдохновение только из чужих книг. Поэтому реальных философов у нас раз-два и обчелся, а массовку академической философии составляют комментаторы чужих комментариев.( Read more... )