Почему Польша не стала Пруссией
Oct. 23rd, 2010 05:24 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kornevУважаемый ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
cherniaev развернул у себя в блоге любопытную дискуссию:
«1600 год. Рядом находятся Речь Посполитая и Бранденбург-Пруссия. Обе страны относятся к периферии европейской экономики, в обеих странах - "второе крепостное право", экономика работает исключительно на экспорт зерновых и сельхозпродуктов в Западную Европу, роль городов и горожан минимальна, власть правителей очень ограничена, повсеместно и в экономике, и в политике хозяйничают помещики из благородного сословия. В целом стартовые условия практически идентичны. Вектора развития на деле - противоположны. В первом случае на одной и той же основе выросла магнатская анархия - неформальная конфедерация княжеств и вотчин. Во втором - невиданная дотоле в Европе милитаристская машина, к которой и само-то государство было лишь пристройкой. …Я думаю, что тренд развития Бранденбурга-Пруссии сломала Тридцатилетняя война. Власть помещиков была резко подорвана шаставшими взад и вперед через страну армиями грабителей, а вот курфюрст, собрав вокруг себя военный кулак, резко превратился в доминирующую силу. Потом уже у курфюрста хватило ума сохранить этот кулак и в мирное время».
Далее разгорелась дискуссия, почему то же самое не произошло в Польше, которая в середине XVII также подверглась серии военных катастроф и тотальному разгрому. А ответ, мне кажется, лежит на поверхности: это фактор масштаба.
Речь Посполитая - это пара десятков Бранденбургов. Соответственно, масштаб польского магната - это как раз и есть курфюрст Бранденбурга. Тогда как «прусский магнат» - это фигура на порядок более мелкая, ранга «крупного шляхтича». В годы разрухи польские магнаты сами себе могли быть князьями и защитниками от мародеров. Королевская власть им была нужна только по масштабным поводам, типа внешнего вторжения. Реализация бранденбургской модели в Польше могла идти только по пути ее распада на отдельные магнатские государства. Но как раз тут била по рукам королевская власть, а также конкуренты из числа других магнатов. Радзивиллы в 1655 году как раз и задумали что-то подобное, и, получись у них сепаратизм, Литва-Белоруссия, возможно, развилась бы в нормальное централизованное государство.
cherniaev развернул у себя в блоге любопытную дискуссию:«1600 год. Рядом находятся Речь Посполитая и Бранденбург-Пруссия. Обе страны относятся к периферии европейской экономики, в обеих странах - "второе крепостное право", экономика работает исключительно на экспорт зерновых и сельхозпродуктов в Западную Европу, роль городов и горожан минимальна, власть правителей очень ограничена, повсеместно и в экономике, и в политике хозяйничают помещики из благородного сословия. В целом стартовые условия практически идентичны. Вектора развития на деле - противоположны. В первом случае на одной и той же основе выросла магнатская анархия - неформальная конфедерация княжеств и вотчин. Во втором - невиданная дотоле в Европе милитаристская машина, к которой и само-то государство было лишь пристройкой. …Я думаю, что тренд развития Бранденбурга-Пруссии сломала Тридцатилетняя война. Власть помещиков была резко подорвана шаставшими взад и вперед через страну армиями грабителей, а вот курфюрст, собрав вокруг себя военный кулак, резко превратился в доминирующую силу. Потом уже у курфюрста хватило ума сохранить этот кулак и в мирное время».
Далее разгорелась дискуссия, почему то же самое не произошло в Польше, которая в середине XVII также подверглась серии военных катастроф и тотальному разгрому. А ответ, мне кажется, лежит на поверхности: это фактор масштаба.
Речь Посполитая - это пара десятков Бранденбургов. Соответственно, масштаб польского магната - это как раз и есть курфюрст Бранденбурга. Тогда как «прусский магнат» - это фигура на порядок более мелкая, ранга «крупного шляхтича». В годы разрухи польские магнаты сами себе могли быть князьями и защитниками от мародеров. Королевская власть им была нужна только по масштабным поводам, типа внешнего вторжения. Реализация бранденбургской модели в Польше могла идти только по пути ее распада на отдельные магнатские государства. Но как раз тут била по рукам королевская власть, а также конкуренты из числа других магнатов. Радзивиллы в 1655 году как раз и задумали что-то подобное, и, получись у них сепаратизм, Литва-Белоруссия, возможно, развилась бы в нормальное централизованное государство.
